Система из трех групп: Изгнанники, Менеджеры и Пожарные
Процессы, организующие человеческие системы, разделяются на три группы. Члены одной группы имеют склонность к опекающему поведению, оперативным решениям и заинтересовавши контроле над ситуацией, чтобы быть уверенными в безопасности. Во внутренней семье членов, входящих в эту группу, называют «Менеджерами». В другую группу входят самые чувствительные члены системы. Их, раненых или оскорбленных, менеджеры изолируют - для безопасности их собственной и всей системы в целом; они становятся «Изгнанниками». Представители третьей группы склонны к мощным автоматическим реакциям на неблагополучие Изгнанников - они пытаются подавить или смягчить эти чувства. Эту группу называют «Пожарные». Во многих случаях возникает поляризация как между тремя группами, так и внутри группы между отдельными ее членами.
Способ, которым многие люди реагируют на травму, может положить начало поляризации между Изгнанниками и теми, кто старается защитить систему и поддерживать ее функционирований. Чем больше травмированным, разъяренным или сексуально использованным изгнанникам «затыкают рот», тем сильнее их тенденция впадать в крайности, и тем более обоснованными становятся старания менеджеров и пожарных не давать им вырваться. Приходится прибегать к более радикальным способам подавления. Чем большее давление оказывается на Изгнанников, тем сильнее они стараются вырваться, так что все три группы оказываются жертвами нарастающего по спирали порочного круга…
Менеджеры
стараются избежать любых отношений или ситуации, в которых Изгнанники могут попытаться вырваться на свободу или сделать определенные чувства, ощущения или воспоминания доступными сознанию. Разные менеджеры прибегают к разным стратегиям. Следует помнить, что менеджеры вынужденно оказываются в ролях, которые им совершенно не нравятся - они просто не видят другого выхода, кроме как вести себя именно так, а не иначе.
Часто встречается Менеджер, пытающийся заставить человека держать под своим контролем все отношения или ситуации, опасаясь, что малейшая оплошность или неприятная неожиданность активизируют одну из юных травмированных частей. Такой Менеджер может быть очень разумным, он успешно справляется с задачами, но он будет с какой-то одержимостью отталкивать любые чувства. Клиенты часто называют такого Менеджера «Ревизором», «Контролером» и т.д. Эта или другая часть будут как толкать человека к карьерному росту или благосостоянию, сделать его высокостатусным, наделенным властью, так и стараться отвлечь его от чувств. Чтобы мотивировать человека, эта часть надзирает за действиями, отпуская едкие критические замечания, и никогда не бывает довольна ни самой работой, ни результатом.
Другая часть бывает чрезвычайно требовательна к внешнему виду и манерам, пребывая в уверенности, что если человек будет хорошо выглядеть и все будут им довольны - его не бросят и не ранят. С булимичными клиентами эта часть (часто она называется «Оценщиком») озабочена контролем над весом, называя клиента толстяком или обжорой. Другой менеджер может стараться держать клиента в роли жертвы, при которой гарантирована забота других людей. Его имя - что-то вроде «Зависимый», и его функции - делать так, чтобы человек выглядел беспомощным, обиженным и пассивным.
Также бывает Менеджер, занятый избеганием рисков, связанных с близкими отношениями, особенно в ситуациях, в которых возможен гнев, сексуальное возбуждение или страх. Такой «Пассивный Пессимист» может привести человека в состояние полной апатии и отстранения, так что он даже и не пытается с кем-нибудь сблизиться. Обычно эта часть подрывает уверенность в себе и саботирует попытки начать действовать, так чтобы у человека не хватило смелости для достижения своих целей. Или же эта часть будет пристально высматривать и подчеркивать недостатки в объекте желания, подтачивая стремление обладать им. У людей, переживших тяжелое насилие, эта часть может превратиться во внутреннего Террориста, приобретающего характеристики насильника и запугиванием приводящего человека к состоянию еще большей пассивности.
Многие женщины воспитаны в привычке полагаться на менеджера по имени «Хранительница очага»: ее крайний вариант - заставлять женщину жертвовать своими собственными потребностями ради других, думать в первую очередь о других и о них заботиться. Такой свойственно обвинять женщину в эгоизме, стоит ей лишь задуматься о себе. Также часто встречаются Вечно Беспокоящаяся или Караулящая части, постоянно пребывающие в состоянии готовности к опасности; они специализируются на проигрывании перед человеком сценариев «худшего варианта развития событий», стоит возникнуть малейшему намеку на риск. Встречается также Отрицающая часть, искажающая восприятие так, что человек не видит возможного риска и не реагирует на информацию о том, что ситуация небезопасна. Также встречается часть Имеющая Право, подбивающая человека получать все, чего ему хочется, и неважно, что при этом можно навредить кому-то (привычку опираться именно на этого менеджера обычно воспитывают у мужчин).
Важно помнить, что изначальная задача всех Менеджеров - держать Изгнанников в ссылке, как в целях безопасности самих Изгнанников, так и для защиты всей системы от них, Изгнанников. Важно не допустить утечки чувств и мыслей, связанных со страхом…
Встретив у клиента беспокойную, перфекционистскую, ищущую признания часть - Менеджера, мы далее обнаружим у нее похожие чувства, связанные ощущением собственного несчастья и оставленности - поскольку должен же кто-то держать пол контролем всю жизнь человека…
Пожарные
Случается, что несмотря на все усилия Менеджеров I Изгнанники активизируются и берут верх. Когда такое происходит, в дело вступает еще одна группа частей. Эти субличности пытаются задержать или загасить чувства, ощущения или образы. Я назвал их «Пожарными», потому что они реагируют немедленно, стоит активизироваться Изгнаннику. Будто звучит сигнал тревоги, и они молниеносно бросаются тушить пожар чувств. Они делают все, что, по их мнению, необходимо, чтобы человек отделил или загасил чувства трепещущих от ужаса Изгнанников, не очень-то учитывая возможные последствия.
Излюбленные приемы Пожарных заключаются в разнообразных действиях с притупляющим эффектом - это могут быть самоповреждения, приступы обжорства, пьянство или наркотики, навязчивая мастурбация или сексуальная распущенность. Будучи активизирован, Пожарный берет над человеком такой контроль, что человек перестает чувствовать что бы то ни было, кроме неодолимого желания делать что-то для отвлечения или самоуспокоения. Такие Пожарные могут сделать человека сфокусированным на самом себе (нарциссичным), с нездоровой, по сравнению с другими, тягой к материальным благам.
Другие проявления Пожарных могут заключаться в использовании ярости как средства защиты и достижения состояния бесчувственности, воровства, дающего приятное чувство возбуждения и свободы, или мыслей о самоубийстве как утешительных и создающих комфорт.
Хотя в целом у Пожарных та же роль, что и у Менеджеров, ~ им надо держать Изгнанников в изгнании - их роли и стратегии изрядно отличаются друг от друга, а часто прямо противоречат менеджерским. Менеджеры стараются предотвратить восстание Изгнанников, вставляя человека держать все под контролем и угождать всем, в особенности - тем, от кого зависит человек. Обычно они чрезвычайно рациональные, организованные, они готовы предвидеть и предотвратить чреватые восстанием ситуации. Пожарные, напротив, начинают реагировать после того как Изгнанники оказались активизированными. Они делают человека ни за что не отвечающим и неприятным для всех вокруг. Часто они импульсивные, бездумные и реактивные. Тогда как Менеджеры будут склонные реагировать на разыгравшихся Изгнанников попытками спрятать их еще дальше, Пожарные будут искать что-то, что могло бы успокоить или насытить Изгнанника» — чтобы загасить разбушевавшееся пламя.
Менеджеры и Пожарные, однако, уживаются между собой странно и плохо. Менеджеры рассчитывают на Пожарных и призывают их в случае необходимости, а потом презрительно отталкивают за то, что они позволили человеку распуститься, сделали его слабовольным, из- за них человек оказался в опасности или стал невнимателен к другим. То есть Пожарные вызывают шквал критики как со стороны внутренних Менеджеров, так и со стороны Менеджеров, окружающих людей. Такое неодобрение снова пробуждает Изгнанников, что приводит к повторному всплеску активности Пожарных, и так далее. Человек оказывается в замкнутом порочном круге: чем больше Изгнанники стараются прорваться, тем более отчаянно Менеджеры и Пожарные стараются их удержать, но то, как именно они их сдерживают, Изгнанников только активизирует.
Большинство людей, даже тех, кто никогда не бывал серьезно травмирован, внутри организованы в соответствии с этим принципом: Менеджеры, Пожарные и Изгнанники.
Несостоятельность и потребность в искуплении грехов.
Если ребенку прямо или косвенно сообщают, что он мало что значит, наиболее юные части его личности организуют свой убеждения в соответствии с этой установкой. Они отчаянно хотят восстановиться в глазах человека, который так его оценивает, на этих лежит Груз никчемности, моторы й позволяет им думать, что их не полюбит - и они будут держаться за это убеждение, какую бы обратную связь они ни получали от других. Как будто тот, кто обесценил ребенка; отобрал у него самооценку и теперь ею владеет.
Эти нагруженные юные субличности оказывают мощное воздействие на близкие отношения человека, поскольку постоянно находятся в поиске спасителя - того, кто снимет с них проклятие «нелюбимости». Они будут раз за разом возвращаться к тому, кто отнял у них самооценку, или будут искать кого-то, кто на него похож. Часто это заканчивается историей о насилии или неудовлетворенности в близких отношениях…
Другие Ноши прошлого.
По тому же сценарию другие детские части, скорее всего, присвоят качества, свойственные тому, кто похитил их самооценку и чувство безопасности. Эти субличности так отчаянно стараются завоевать одобрение, что начинают копировали этого человека, чтобы такое дитя стало более приемлемым. Часто они превращаются в менеджеров внутри ребенка: часто это внутренние критики и морализаторы, несущие на себе бремя перфекционизма, уверенные, что стоит им все-таки добиться от ребенка идеала - и его примут и спасут.
Аналогичным образом принимают на себя другие Грузы прошлого. Часто передаваемые ноши - ощущение обязанности защищать другого члена семьи; ощущение необходимости быть очень успешным; или уверенность в том, что успеха никогда не будет, и что мир слишком опасен. Фактически каждая склонная к крайностям часть родителя или авторитета
может быть с копирована этой ищущей признания детской частью.
Согласно концепции системной семейной терапии субличностей Р. Шварца, в структуре психики может одновременно находиться множество субличностей в виде «людей разного возраста, темперамента, с разными способностями и склонностями; все вместе они образуют внутреннюю семью» . Коррекция суицидального поведения предполагает работу с суицидальной субличностью. Практика показала, что наибольшая эффективность терапии суицидальности достигается с помощью использования специального плана терапии и ассоциативных карт .
Описывая особенности работы, например, со страхом разоблачения семейных секретов (скелетов в шкафу), Р.Шварц отмечал, что «Иногда части-Изгнанники хранят не только тягостные переживания, но и тайны о жизни клиента, содержание которых является неприемлемым или может поставить под угрозу благосостояние кого-то из членов семьи клиента, так что Менеджеры неспроста этого боятся» . Приведем пример использования ассоциативных карт в коррекции страха разоблачения информации о перенесенном сексуальном насилии и суицидальных намерений, связанных с детскими травматическими инцестуозными переживаниями.
С жалобами на неумение выстраивать длительные интимные отношения с мужчинами, невозможность выйти замуж к нам обратилась «одинокая», молодая незамужняя женщина 29 лет. Клиентка работает экономистом, получает второе высшее образование. Жалобы на ощущение внутренней пустоты, чувство безысходности, утрату смысла жизни, одиночество, неспособность любить, недоверие к мужчинам и конфликты с женщинами на работе. В 14 лет была изнасилована любовником матери. Тяжело пережила госпитализацию в психиатрическую больницу, в связи с незавершенным суицидом. С тех пор не может избавиться от постоянных негативных мыслей и чувств и суицидальных мыслей. Запрос: Хочет разобраться в причинах неумения выстраивать длительные интимные отношения с мужчинами, создать семью, иметь детей и избавиться от страха и суицидальных мыслей.
Для работы с клиенткой использовались наборы ассоциативных карт «Семейная история», «Калейдоскоп родительских ресурсов» и «InnerActiveCards».
Психолог (П): Выберите 5-7 карт и с их помощью расскажите как можно детальнее историю о своем детстве, в которой были бы начало, середина и конец. Подтвердите главные эпизоды рассказа картами – воспоминаниями, которые перекликаются с изображенными на картинках сюжетами.
Клиентка (К) выбирает картинки из набора «Семейные истории», раскладывает их перед собой и, тяжело вздохнув, начинает рассказ.
Карта 1 Карта 2 Карта 3 Карта 4 Карта 5 Карта 6 Карта 7
Рисунок 1. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с инцестуозной психотравмой.
Все мое детство прошло в постоянных переживаниях по поводу скандалов родителей. Они часто ссорились и ругались (Карта 1). Отец был военным. Дома я видела его редко, лучше бы не видела совсем. В перерывах между постоянными командировками в горячие точки он много пил, проводил время с другими женщинами, а когда возвращался домой, в ответ на претензии матери был очень жесток: бил мать и меня (Карта 2). Однажды в командировке он получил сильную черепно-мозговую травму, его привезли инвалидом. Это был обездвиженный, ничего не соображающий овощ, который не мог ни пить, ни есть и оправлялся под себя. Мать перевозила его из одной больницы в другую, но помочь ему никто не мог (Карта 3). Мать была вынуждена много работать, так как денег не хватало, заставляла меня его кормить, убирать отходы его жизнедеятельности, мыть его гениталии. Поскольку я была подростком, меня от ужаса и отвращения тошнило и рвало. Думаю, что она терпела отца из корыстных материальных побуждений, так как после травмы ему выделили квартиру и хорошую пенсию.
Вскоре мать привела в дом любовника, с которым они жили в соседней комнате (Карта 4). Начались скандалы, и мать отвезла отца к его родителям. Однако ссоры «молодоженов» не прекращались и она, не желая потерять этого козла, которого сильно любила (это для меня у нее никогда не было времени), постоянно использовала меня как посредника в их примирении. Помню, как я бегала из комнаты в комнату, передавая на словах, что один хочет сказать другому (Карта5).
Однажды, когда мать была на работе, он меня изнасиловал. Когда я в ужасе рассказала ей об этом, она сделал вид, что ничего особенного не произошло. Я поняла, что ненавижу ее (Карта 6). С тех пор в ее отсутствие он часто использовал меня, но помощи ждать было не от кого. Родители матери умерли, а родителям отца я была не нужна. Несколько раз я убегала из дома, меня возвращали и все начиналось сначала. Когда я забеременела, пришлось делать аборт. Мать разругалась с этим ничтожеством, а я перерезала себя вены и попала в психушку. Понимая, что никому не нужна, при первой возможности убежала из дома и начала учиться в техникуме, где получила место в общежитии. С тех пор прошло много лет. Мать ненавижу, живу одна, хочу замуж, мечтаю о ребенке, нахожусь в поиске постоянного партнера, но они почему-то рядом со мной долго не задерживаются. Может быть потому, что не удается скрыть, что я готова их всех перестрелять (Карта 7).
П: Спасибо за откровенный рассказ. Если оценивать выраженность ваших переживаний по 10 бальной шкале, сколько баллов соответствует вашим чувствам и ощущениям?
К: Да, пожалуй, все десять.
Теперь уберите из расклада самую «болезненную» карту и снова расскажите свою историю.
Клиентка убирает карту 5 и начинает рассказ. Повторно рассказанная история оказалась меньшей по объему, исключала самый негативно заряженный эпизод и сопровождалась меньшей эмоциональной насыщенностью.
П: Как теперь вы себя чувствуете и что ощущаете в теле?
К: Чувствую злость и ненависть в адрес матери. А в теле напряжение и скованность.
П: Какова сейчас выраженность ваших переживаний?
К: 8-9 баллов.
П: Спасибо. Уберите еще одну «болезненную» карту и расскажите историю заново.
Клиентка убирает карту 6 и в нескольких предложениях рассказывает ровным голосом историю детской травмы, но уже гораздо спокойнее и с менее выраженным эмоциональным накалом.
П: Как вы себя чувствуете и каковы ощущения в теле?
К: Мне стало полегче (7-8 баллов). А вот напряжение и скованность в теле не проходят.
П: Каким, с вашей точки зрения, мог бы быть счастливый конец этой истории? Чего Вы хотите?
К: Хочу выйти замуж и иметь детей. Еще хочу простить мать. Трудно жить с такой обидой и ненавистью.
П: Выберите две карты-помощницы в осуществлении вашего желания и придумайте новый рассказ со счастливым окончанием.
Женщина выбирает из набора «Калейдоскоп родительских ресурсов» пару карт, ассоциирующихся с желаемым окончанием истории, и кратко излагает последовательность событий.
Карта 8 Карта 9 Карта 10 Карта 11 Карта 12 Карта 13 Карта 14
Рисунок 2. Расклад карт для финального рассказа с устраивающим клиентку окончанием
П: Почему вы выбрали именно эти карты?
К: Сердце – это любовь, которой мне так не хватает! (карта 13), а ребенок – это продукт их любви (карта 14).
П: Изменились ли чувства и ощущения в теле после этого рассказа?
К: Да, теперь я страдаю на 7-8 баллов, скованность прошла, но напряжение в теле сохраняется.
Подводя итог начального этапа терапии, следует отметить, что работа с детской травмой была направлена на снижение ее «болезненности». Целью создания нескольких историй травмирующей ситуации являлась экстероризация переживаний и снижение их остроты. Вызванный травмой интериоризированный негатив, хранящийся «внутри», был экстероризирован с помощью выбранных клиенткой карт и рассказанных ею нарративов, позволивших «извлечь из психики» травматические переживания, проработать их с помощью ассоциаций с изображениями на картах, которые клиентка выложила перед собой. Такая работа с травмой позволила избежать ретравматизации, определить желаемое состояние и ресурсы для его достижения.
I. Представление модели клиенту.
III. Исследование местности. Выделение субличностей Изгнанника (внутренний ребенок), Менеджера (внутренний родитель) и Пожарного.
III. Вход во внутреннюю семью клиента.
IV. Деполяризация частей и дифференциация Самости.
V. Идентификация препятствий, воздействующих на часть.
VI. Освобождение субличности от ограничений.
VII. Гармонизация внутренней семьи.
Первый этап – Представление модели клиенту.
Терапевт знакомит клиента с основными понятиями модели, сообщая, что каждая личность состоит из субличностей и Самости. Задача терапевта – диагностировать наличие всех субличностей и возможных конфликтов между ними, наладить контакт между ними, осознать их потребности, цели и мотивации, нейтрализовать конфликты, примирить их между собой и интегрировать все субличности в структуру личности.
К примеру, примирение враждующих между собой субличностей обратившейся к нам клиентки позволило (как описано далее) высвободить заблокированный ресурс любви, решив тем самым поставленную задачу.
Клиентка согласилась работать в таком формате, поэтому мы приступили ко второму этапу.
Второй этап – Исследование местности. Выделение субличностей Изгнанника, Менеджера, Пожарного.
Клиент исследует свои субличности и взаимодействие между ними. Изучаются факторы, которые актуализируют «выход на сцену» каждой субличности.
П: Вы сказали, что при общении с матерью Вы испытываете гнев и ярость. Выберите карты, соответствующие этим чувствам, и положите их так, как ложатся.
Клиентка выбирает карты Менеджера (Родителя) и Изгнанника (Ребенка) и кладет их одну под другой.
Карта 15 – «Внутренний Родитель»
Карта 16 – «Внутренний Ребенок»
Рисунок 3. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с субличностями «Внутренний Родитель» и «Внутренний Ребенок»
П: Как вы относитесь к каждой из этих частей?
К: К Родителю очень плохо, а к ребенку с жалостью.
П: А как они относятся друг к другу?
К: Родитель достал своими командами, поэтому ребенок не хочет с ним общаться.
П: Какие внутренние и внешние факторы (ситуации, состояния, конфликты) актуализируют «выход на сцену» каждой субличности?
К: Родитель не уходит с командного поста никогда, а ребенок появляется там крайне редко, когда его силой за шкирку вытаскивает из укрытия Родитель.
П: Уточните, пожалуйста, что вы имеет в виду?
К: Несмотря на то, что мы с матерью живем отдельно, мы часто ссоримся. Я не хочу ее видеть, но она властно настаивает хотя бы на ежемесячных встречах. Также к людям, которые будоражат некоторые части моей личности, относятся мужчины, с которыми я ищу отношений с целью выйти замуж и женщины-коллеги по работе, с которыми я часто ссорюсь из-за своего трудного характера.
На следующем этапе мы обращаемся к Самости клиентки с просьбой организовать диалог субличностей.
П: Предложите карточным персонажам поговорить друг с другом и расскажите о последней ссоре с матерью.
Клиентка описывает ссору подробно, характеризуя поведение, чувства и ощущения обеих конфликтующих сторон. Анализ диалога матери и дочери показал, что во время ссоры каждая из них пребывала в разных состояниях. У обеих женщин актуализировались разные субличности, главными из которых оказались части Менеджера (Внутренний Родитель) и Изгнанника (Внутренний Ребенок).
Третий этап – Вход во внутреннюю семью клиента.
П: Есть ли в вас части, которые не хотят, чтобы мы с ними знакомились?
К: Возможно, это Ребенок, которому сейчас плохо.
П: Почему ему плохо, что он чувствует?
К: Опустошенность, бессилие, одиночество.
Для отслеживания в дальнейшем эффективности терапии и динамики трансформации состояния клиентки задаем следующий вопрос:
П: На сколько баллов (по 10-ти бальной шкале) вы оцениваете выраженность этих чувств?
К: На каждое приходится по 7-8 баллов.
П: Что еще чувствует ребенок?
К: Пустоту.
П: Сколько баллов вы присвоили бы этому чувству?
П: Правильно ли я поняла, что наиболее тревожащим вас чувством является пустота?
П: Найдите на картах изображение своего актуального состояния и объясните, почему вы выбрали именно эти карты.
К: Я выбрала две карты, ассоциирующиеся с образом себя, переживающей пустоту, и карту, которая напоминает «пустоту».
Карта 17 Карта 18
Рисунок 4. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с образом своего актуального состояния.
П: Имеют ли эти карты отношение к вашей жизни?
К: Конечно! Этот несчастный растерянный мужчина – это я. А мужчина и женщина, думающие только о себе и разбегающиеся в разные стороны, – это какие-то важные для меня люди, лишившие меня веры в людей и опоры. Это все про меня, про пустоту в душе (таким образом, мы диагностировали актуальное состояние клиентки).
П: Что вы при этом чувствуете, когда испытываете пустоту?
К: Не знаю.
П: По какой причине вы испытываете пустоту?
К: Не знаю, наверное, потому, что тех, кто мог бы полюбить меня, рядом нет.
П: А чего хочет этот человек?
Таким образом, за переживанием пустоты скрывается главная проблема клиентки: отсутствие любви.
После поиска и обсуждения личностных качеств клиентки, как основы будущих позитивных изменений, задаем вопрос:
П: Представьте, что пустота ушла из вашей жизни. Чем заполнится свободное пространство?
К: Счастьем.
П: Что означает для вас счастье?
К: Помощь, внимание и любовь.
П: Как этот мужчина себя чувствует и как он выживает в этом образе?
К: Я уже сказала, что ему очень плохо. Ему все безразлично. Он никому не верит и никого не любит.
П: Выберите карту, отражающую его мечту. Каким бы он хотел стать, например, лет через пять? (Диагностика желаемого состояния).
Карта 19 Карта 20
Рисунок 5. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с идеальным образом себя (желаемое состояние)
П: Что вы видите на этих картинках?
К: Мужчина хотел бы стать вот таким гордым, красивым и самодостаточным деревом (карта 19). Поэтому он много учится и стремится стать профессионалом. Он ждет любви. Ждет, когда под ним смогут встретиться мужчина и женщина (карта 20), которые, благодаря ему, станут счастливыми.
В финале подробного описания и анализа чувств, мыслей и ощущений клиентки задаем вопрос:
П: Нравится ли вам такое окончание вашей истории и совпадает ли он с вашим главным желанием?
К: Да, очень.
Комментарии: Предполагаем, что в ответ на ненависть к матери и мотива «не стать такой же, как она», стремления стать другой, быть лучше и жить другой жизнью, в качестве стратегии выживания женщиной избрана стратегия самосовершенствования. В дальнейшем будем опираться на эти картинки как на ресурс, а пока откладываем их на край стола «про запас».
Четвертый этап – Деполяризация частей и дифференциация Самости.
П: Давайте вернемся к выбранным вами картам «Внутреннего Родителя» и «Внутреннего Ребенка». С кем из них вы моги бы познакомить меня в первую очередь? Расскажите про каждую из них. Какая из них самая больная, самая главная и какой хуже всех?
К: Самая больная – ребенок. Ему хуже всех.
П: Как вы думаете, не будет ли возражать Родитель, если мы обратимся к нему чуть позже?
К: Думаю, нет.
П: Опишите своего ребенка, что вы видите?
К: Несчастную запуганную, забитую, никому не нужную девочку.
П: Что вы чувствуете и ощущаете по отношению к ребенку?
К: Сочувствие и сострадание. Родитель страшно сердится на него.
Такой ответ свидетельствует о дифференциации Самости от Ребенка и продолжающемся дисгармоничном слиянии Самости с Родителем. Противостояние Родителя и Ребенка-признак того, что Родитель отказывается отделяться от Самости. Поэтому необходим анализ всех вовлеченных в противостояние частей с обсуждением их состояния.
П: Теперь опишите своего Родителя.
К: Родитель считает себя самым главным, знающим, «как» надо. Его задача – заставить всех двигаться по выбранному именно им пути.
П: Что вы чувствуете по этому поводу?
К: Досаду и печаль.
П: Выберите Родителя, воспроизведите его команды. Что он говорит? К чему призывает? Чего хочет?
Клиентка выбирает карты внутренних родителей.
Карта 21 Карта 22
Рисунок 6. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с образами «Внутренних родителей» – отца и матери
П: Кто из них главный и хочется ли что-нибудь сделать с этими «Родителями»?
К: Главный – мой отец (карта 21), раздающий указания и готовый хлопнуть указкой тех, кто им не следует. Хочу убрать мать подальше (убирает карту в дальний угол стола). Она меня раздражает.
Монашка со строгим лицом (карта 22), моя мать – фальшивая, злая и расчетливая. Она была женщиной «не очень строгих правил», боялась осуждения соседей и поэтому строила из себя праведницу, призывая меня «не выносить мусор из избы».
П: Выберите более значимый образ родителя и положите, так как ложится карту внутреннего ребенка.
Карта 23 Карта 24
Рисунок 7. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с образами «Внутреннего Родителя и Ребенк а»
П: Опишите своего Родителя. Сколько ему лет, как, что и какую из существующих субличностей он чувствует, чего хочет и чего ждет? Как он относится к ребенку?
После подробных ответов на эти вопросы, уточняем:
П: Видит ли он ребенка, чувствует ли его, как к нему относится?
К: Он его в упор не видит, но все-таки, наверное, любит.
П: Как он относится к тому, что ребенок на карте от него отвернулся?
К: Ему не до ребенка. У него так много своих проблем, что больше ни на что не хватает сил. Он очень устал.
П: Войди в образ того, чья карта лежит на углу стола (мать) и посмотри ее глазами на ситуацию. Как вы думаете, что чувствует ваша мать, глядя на Вас со стороны?
К: Безысходность, стыд и вину.
П: Ожидала ли она такого исхода ситуации?
К: Думаю, что нет. Она хотела, как лучше.
П: Какой из субличностей хуже, а какой лучше всех и кто из них главный?
К: Хуже всех ребенку.
С помощью этого вопроса мы определяем, где лежит основной заряд и с какой картой нужно начинать работать в первую очередь.
П: Есть ли связь между матерью и ребенком?
П: А между отцом и девочкой?
П: А что это за связь?
К: Ребенок хочет любви, но не принимает поддержки родителя и рассчитывает только на себя (обращаем внимание, что при этом взгляд клиентки «ищет» выделенные ею ранее ресурсные карты).
П: Что теперь Вы чувствуете по отношению к своим субличностям?
К: Мне их очень жаль. Хочется плакать.
Поскольку в результате терапии поляризованные части отсепарировались от Самости, переходим к следующему этапу терапии.
Пятый этап – Идентификация препятствий, воздействующих на часть.
П: Выберите из набора картинки, отражающие самые актуальные для вас (здесь и сейчас) переживания.
Клиентка раскладывает выбранные карты следующим образом:
Карта 25 Карта 26 Карта 27
Рисунок 8- Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с самыми актуальными переживаниями
П: Расскажите про каждую из них.
К: Главная из них – девочка, которая спряталась под стулом от своих родителей.
Начинаем погружение (фантазирование, визуализацию, воображение) в образ этой девочки. Задаем вопрос:
П: Что это за образ, где вы его видели? Что девочка делает?
К: Сидит под стулом.
П: Что случилось, почему девочка забралась под стул?
К: Она испугалась матери, которая приказывает сидеть тихо и молчать, чтобы соседи не узнали про наши скандалы.
П: Имеет ли это воспоминание какое-нибудь отношение к вашей жизни?
К: Конечно! Я этот приказ слышу до сих пор. Поэтому скрываю и прячу в себе свои чувства и проблемы.
После ответов на вопросы, спрашиваем, какой груз тащит на плечах эта часть? Кто его на нее взвалил и в каком времени она застряла в прошлом?
К: Этой девочке шесть лет. Она забралась под стул, во-первых, потому, что испугалась матери, а, во-вторых, из-за того, что отчим пришел пьяный, которого она боялась.
П: Спросите девочку о том, чего бы она хотела?
К: Ей хочется выбраться из-под стула, но ей страшно.
П: Что вы чувствуете к этой девочке?
К: Сострадание и жалость.
П: Скажите ей об этом.
Клиентка от имени своего селфа произносит в адрес девочки утешающие, успокаивающие, поддерживающие фразы.
Комментарии: работая с Изгнанником, важно «разморозить» его желания и потребности и проговорить их. Реализация потребностей «оживит» ребенка, жизненные проявления которого заблокированы страхом. Исполнение желаний будет означать активизацию витальных побуждений клиентки.
Комментарии: таким образом, происходит терапия травмированного ребенка. Проговаривание и проживание Изгнанником вызванного травмой неадаптивного поведения и связанных с ним негативных чувств происходит в процессе организованного нами диалога: разговора селфа клиентки с Изгнанником. Поскольку Селф – это взрослая, нетравмированная часть личности клиентки, она в состоянии отвечать на ее вопросы, помогать, советовать и поддерживать Ребенка. Происходит контакт частей (субличностей), терапия травмы и улучшение состояния клиентки.
П: Давайте вернемся к карте 26. Что изображено на ней?
К: Это-смерть-страшные последствия моего суицида.
По мнению Р. Шварца, «…при работе с травмированными Изгнанниками…яростные суицидальные…Пожарные могут выйти на первый план. Сопротивление Менеджеров перспективе подпустить Самость к Изгнанникам происходит …из страха, что при этом активизируются Пожарные. Разумно оговорить с Менеджерами страхи, касающиеся…суицидального поведения, …чтобы разрядить их пугающий, разрушительный потенциал» . «Часто Менеджеры опасаются, что Самость сольется с разъяренной суицидальной субличностью, разбуженной воспоминаниями… В сферу ответственности Менеджеров входит, так, чтобы воспоминания появлялись в безопасное время и в безопасном месте» . «Самость остается с субличностью до тех пор, пока часть не почувствует себя в безопасности и устраивает все так, чтобы части было комфортно. Самость спрашивает, не хотелось бы субличности, чтобы с нею остался кто-то из других частей-присматривать, когда Самости не будет. Если часть этого хочет-Самость ищет добровольцев среди других частей. Обычно вызывается один из Менеджеров. Защита и забота оказываются новой ролью этой части» .
П: Почему суицидальная субличность находится так близко к ребенку?
К: Она напоминает о страшном событии, повторения которого надо бояться.
П: Если я правильно поняла, то необходимость присутствия этой части в вашей психической реальности уже отпала?
К: Да, но я почему-то не могу с ней расстаться.
Возникшее сопротивление преодолеваем с помощью следующих вопросов .
Почему ты делаешь или говоришь…?
Что ты на самом деле хочешь?
Если ты перестанешь это делать-что страшное произойдет?
Если бы ты могла делать в системе то, что ты бы хотела, что бы это была за роль?
Ты хотела бы, чтобы мы помогли тебе перейти в эту новую роль?
«В случае с Менеджерами и Пожарными цель заключается в поиске предпочитаемой ими роли и проработке того, что продолжает удерживать их от предпочитаемого поведения» .
В связи с этим задаем вопрос:
П: Если исходить из предположения, что любая часть существует в нас не случайно и она призвана выполнять определенную функцию, может быть предложим этой субличности какую-нибудь другую роль?
К: Давайте. Пусть перестанет меня пугать, а наоборот, начнет охранять моего внутреннего ребенка.
П: Не вывести ли этого охранника за пределы границ Ребенка, чтобы он мог заботиться и о других частях тоже?
К: Согласна. И мне будет спокойнее.
Переносит карту смерти (суицидальную субличность) на периферию.
Карта 27 ассоциировалась с находящиеся в бессознательном нереализованными желаниями и мечтами.
П: Что это за желания?
К: Мечтаю о любви, цветах, семье.
Таким образом, анализ описания клиенткой карт 25-27 позволил выявить тесно связанные с образом внутреннего ребенка переживания в виде следующих субличностей:
1) карта 25 – внутренний ребенок, получивший вредоносный интроект «Тихо! Замри, а то услышат соседи и осудят…».
2) карта 26 – суицидальная субличность.
3) карта 27 ассоциировалась с находящиеся в бессознательном нереализованными желаниями и мечтами (о любви, цветах, семье).
П: Кому из этих частей хуже, а кому лучше всех?
К: Хуже всех суицидальной субличности.
П: Не хотите ли с ней поговорить?
В число основных субличностей вошли: первоначально выбранный образ ребенка, новый образ ребенка (под стулом), отец и мать.
Клиентка разложила их таким образом:
Карта 28 Карта 29 Карта 30 Карта 31
Рисунок 9. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с главными частями ее личности.
П: Опишите каждую из карт.
К: Карта 28 – первоначально выбранный образ ребенка; карта 29 – новый образ ребенка (под стулом); карта 30 – отец; карта 31 – мать.
Кто из них главный и кому хуже всех?
К: Девушке в углу.
П: Что она чувствует?
К: Покинутость и обиду.
Происходит разговор терапевта с этой частью. Мы поддерживаем ее, уделяем внимание, успокаиваем и убеждаем в том, что скоро вместе поищем того, кто сможет ей помочь и о ней позаботиться.
Шестой этап – Освобождение субличности от ограничений.
Перестройка (реконструкция) взаимодействия.
С целью отказа клиентки от политики противостояния субличностей и их деполяризации, используем прием «Разговор с субличностями».
П: Посмотрите на внутреннего ребенка и поговорите с девочкой, сидящей под стулом.
К: Ты та, кого били и обижали. О тебе мало кто заботился и поэтому ты заморозилась в этом состоянии. Когда-то я тоже отвернулась от тебя. Мне было так легче и безопасней.
П: Что вы чувствуете, говоря об этом?
Женщина плачет.
П: Связана ли эта девушка с матерью, изгнанной в угол стола?
П: Посмотрите на мать и скажите: «Когда-то я ненавидела тебя. Но теперь я тебя понимаю. Ты всю жизнь живешь без чьей - либо помощи и поддержки. Ты – та, на кого я очень давно не смотрю, но я понимаю, что когда-то с тобой случилось что-то очень плохое и с тех пор ты перестала быть источником любви. Я признаю, что после этой ситуации ты закрылась, потеряла любовь и как будто умерла. Я признаю, как эта стратегия «умереть» для любви и открытых контактов с близкими до сих пор защищает и оберегает меня и мою семейную систему от чего-то более страшного. Иногда выгоднее выбрать символическую смерть».
П: Что вы чувствуете, говоря об этом? Не вызывают ли протеста эти слова?
П: Продолжаем: «Но я признаю разницу между умиранием и жизнью, как признаю разницу между умиранием и безопасностью».
П: Есть ли между ними связь?
П: Для вас это разные вещи или одно и то же?
К: Надо подумать.
П: Как известно, существует три стратегии реагирования на стресс: бей, беги, замри. И в каком-то смысле умирание связано с защитой. В норме есть разница между умиранием и безопасностью. Но в вашей ситуации они сцепились и идут по жизни вместе. Умирание стало означать безопасность. А это – уже проблема.
П: Попробуйте сказать: «Я буду в безопасности, если буду не умирать, а жить. Я признаю, что когда-то эта девочка не могла понять этой разницы. И эта стратегия до сих пор живет во мне и пытается меня защищать. Я признаю, что моя стратегия «умереть» защищает и оберегает меня от проблем. Раньше я считала, что лучше умереть, чем жить так, как живу я, поэтому умирание и безопасность были для меня синонимами, но теперь я признаю разницу между ними и понимаю, что я могу быть в безопасности и могу нормально жить, решая свои проблемы. И даже, если при встрече с трудной задачей, я начну замирать, я разрешу себе жить и полагаться на близких людей».
П: Что чувствует теперь ваш ребенок?
К: Он разрывается между жизнью и смертью и пытается сделать выбор.
П: Что чувствуете вы?
К: Жалею всех и оплакиваю ситуацию.
П: Что еще вы хотели бы сказать своей матери?
К: Обращается к матери: «Я злюсь на тебя и признаю, что до сих пор пыталась с этим что-то сделать, используя любимую стратегию избегания. Я избегаю тебя и всего, что с тобой связано, и поэтому не смотрю на тебя».
П: Давайте попробуем найти другой способ совладения с трудной ситуацией. Вообразите, что вы сами стали Внутренним Взрослым для самой себя?
К: Трудно, но возможно.
П: Выберите карту внутреннего взрослого и разместите его как хотите рядом с предыдущим раскладом (рисунок 10).
Клиентка выбирает Внутреннего Взрослого (карта 32) и кладет его между травмированным ребенком (карта 28) и матерью (карта 31).
Карта 28 Карта 32 Карта 31
Рисунок 10. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с «Внутренним Ребенком», «Внутренним Взрослым» и образом матери
П: Может ли Внутренний Взрослый позаботиться о них? Может ли он посмотреть на ребенка и сказать: «Я знаю, как заботиться о маленькой девочке». Представьте, что ваш взрослый принимает и любит вас. Он –открытый, надежный, способный обеспечить безопасность. Вообразите, что на него можно опереться. Что он чувствует?
К: Любовь.
П: Скажите: «Я разрешаю себе столько любви, сколько захочу, чтобы компенсировать ее отсутствие за все прожитые годы. Я возьму ее просто так, потому, что я есть, и я отказываюсь винить себя за это, и вообще за все…за то, что у меня, как и у моей матери, не было сил отдавать энергию любви родным и близким».
П: Представьте, что эта девочка растет с ощущением опоры. На кого она могла бы быть похожа?
К: Она хочет быть красивой как это дерево и счастливой как эта женщина, которой мужчина дарит цветы.
Подкладываем ранее выбранные клиенткой ранее ресурсные карты, на которые она все время украдкой бросала взгляд, выполняя задания (см. рисунок 5).
П: Что вы чувствуете?
К: Тепло и надежду. Хочу, чтобы появившийся ресурс любви мне помог. Кажется, что кто-то когда-то в моем роду пожертвовал любовью, например, моя мать, сначала, чтобы помочь инвалиду-отцу, а потом, чтобы выжить с подлецом-любовником. Я должна принять и этот факт, и ее жертву.
П: Почувствуйте, меняется ли отношение к матери после того, как пришло понимание и признание того, что когда-то вашу мать, как и вас, лишил и любви?
П: Попробуйте сказать матери такие слова: «Я больше не буду на тебя злиться и от тебя отворачиваться потому, что поняла, в каких условиях тебе приходилось выживать. Я перестану отворачиваться от тех мужчин, которых полюблю. В память о тебе я разрешаю себе любить».
П: Почувствуйте себя девочкой, посмотрите на мать и скажите: «В память о тех, кому не хватило любви, и тех, кто лишил себя любви ради выживания, я разрешаю себе много любви, много свободы и радости».
П: Как мать реагирует на эти слова? Будет ли она против, если вы будете счастливой и понесете любовь дальше?
П: Почувствуйте, что происходит с картой матери сейчас? Ее образ уходит, остается, меняется?
К: Это уже не важно.
Поработав с ребенком, внутренним взрослым и родителем, просим выбрать их карты-образы и положить так, как они ложатся.
Клиентка раскладывает карты:
Карта 28 Карта 31 Карта 32
Рисунок 11. Выбор клиенткой карт, ассоциирующихся с «Внутренним Ребенком», «Внутренним Родителем» и «Внутренним Взрослым»
Карты Внутреннего ребенка, родителя и взрослого женщина кладет в ряд и по нашей просьбе интегрирует (принимает каждого из них) в свою психическую реальность. В случае эффективной терапии новые образы «размещаются» там идеально.
Таким образом, под управлением Самости произошла деполяризация субличностей. Противостояние между ними исчезло, они взглянули друг на друга по-новому, что привело к реконструкции старых отношений и конструированию новых. Родился новый итоговый образ личности путем интеграции всех субличностей. Внутренний родитель перестал командовать другими частями, тяжелая ноша в виде сохранения лояльности семейной системе была снята, травмированный ребенок переместился по линии времени из прошлого в настоящее, у него появились помощники: Внутренний Взрослый и охранник (новая роль суицидальной субличности), готовые позаботиться о нем. Проведенная работа позволила клиентке по-новому взглянуть на отношения с матерью.
Седьмой этап – Гармонизация внутренней семьи. Отработка и закрепление нового варианта взаимодействия.
Когда поляризация между субличностями исчезла, Самость собирает их вместе, чтобы достигнуть полной договоренности и интеграции личности.
П: Обращаясь к клиентке: «Как вы себя чувствуете?»
К: Спасибо, значительно лучше. Ненависть к матери и злость на отца прошли, а главное-я поняла в чем моя проблема и теперь я знаю, что мне делать.
Таким образом, критериями эффективности использования ассоциативных карт в коррекции суицидальных намерений в контексте системной семейной терапии Р. Шварца являются:
1) снижение степени выраженности негативных эмоций (с 10-ти до 3-4-х баллов);
2) нейтрализация конфликта субличностей;
3) трансформация негативной роли суицидальной субличности в позитивную (охранник и защитник Внутреннего Ребенка) и перемещение ее из центра личности на периферию;
4) интеграция субличностей, признание руководящей роли Самости в поддержании здоровой и гармоничной психо-физической интегральности личности.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Дмитриева Н.В., Буравцова Н.В. Метафорические карты в пространстве консультирования и психотерапии. – Монография. Новосибирск, 2015. – 228 с.
2. Дмитриева Н.В., Буравцова Н.В. Ассоциативные карты в работе с трудным случаем. Учебно-практическое руководство. – СПб., Изд-во «ГАЛАРТ+». 2016., 242с.
3. Дмитриева Н.В., Перевозкина Ю.М, Лопатина Е.В. Анализ частей личности индивида посредством системной семейной терапии субличностей Р.К. Шварца. – Международный научно-практический и методический журнал «Смальта», 3 (2016). С. 41-47.
4. Шварц Ричард К. Системная семейная терапия субличностей /Пер. с англ. Х.М. Воскановой. –М.: Научный мир, 2011. – 336 с.
Субличность
– это термин в психологии, который обозначает внутренние образы элементов поведения, которые воспринимаются сознанием каждой личности, как части отдельные от самой личности. Понятие субличности в мир науки ввел итальянский психиатр, психолог Роберто Ассаджиоли в рамках нового психотерапевтического метода — психосинтеза. Субличности индивида привязаны к его семейным, социальным, профессиональным ролям. Например, роли родителей, дочки, сына, начальника, неприятной коллеги, школьной учительницы, лечащего доктора и др. Как говорил Ошо, великий философ: внутри нас проживает целая толпа. И все эти люди внутри временами прикидываются нами.
Проявление субличностей человека существует опосредованно, когда он ведет свой внутренний диалог. Личные качества человека, его способности, привычки, навыки, которые он показывает, проживая свою жизнь, есть также проявлением частей его целого «Я».
Субличности в психологии
Понятие субличность это в психологии такая метафора, которая обозначает, что внутри каждой есть несколько маленьких существ, с которыми реально работать, решая различные проблемы. Разные условия жизни, обстоятельства, мировоззрение не одинаково влияют на образ жизни человека, понимание ним сложных ситуаций, взаимоотношений. Часто неосознанно, подчиняясь тем или другим обстоятельствам, мы выбираем свой стиль поведения, вырабатываем внешний образ, поступки, набор жестов, позы, мысли, привычки. Ассаджиоли все это называл субличности, это что-то, что имеет сходство с миниатюрной личностью. Каждая такая часть, как живое создание, что занимает место в психике , ведет существование со своими ценностями, которые могут совсем не соответствовать и сильно отличаться от ценностей, мотивов существования других частей. Их численность и характеристики зависят от осознанности человека, его фантазии, от его реальных личностных качеств, готовности человека увидеть в себе ту или другую субличность.
Субличности развиваются путем повторения одинаковых приобретенных реакций, далее в процессе, имея свои желания, потребности, пытаются их реализовывать, конфликтуя между собой. Этот процесс есть бессознательным. Данные части личности выражают себя через тело, чувства, мысли, поведение. При этом, каждая субличность, заявляя о своих потребностях, о своих желаниях, говорит от имени целой личности. Часто мы систематически принимаем неэффективные решения, делаем неадекватные поступки, которые не хотели делать, но изменить что-то нам кажется невозможным, потому как это сопровождается борьбой внутренних голосов, частей личности. Но человек в лучшем варианте принимает эти решения как свои, от целой личности, в худшем – будет обвинять других людей в своих проблемах.
Работа с субличностями человека эффективно применяется в психотерапии, чаще в психосинтезе и . Когда клиент обозначит какую-то из своих частей, их индивидуальные качества, способы поведения, то он с помощью психолога может контактировать с ней, выяснять причины своего неадаптивного поведения, реакций, особенности физиологии.
Работа с субличностями дает возможность клиенту увидеть и сполна оценить происходящее в жизни, что идет не так, поменять отношение и иметь возможность изменить поведение. В основном субличность это в психологии часть личности, что имеет свои характеристики и способности индивида, может уходить далеко в подсознание, в прошлое, может устанавливать контакты и взаимоотношения со своими субличностями, договариваться с ними. Априори это такие части личности человека, существование которых, помогает ему искать варианты выхода из проблемных ситуаций, защищает психику и играет исключительно положительную функцию для его личности. Такие части имеют позитивные намерения.
В терапевтической работе с субличностями предлагается рассматривать их по принципу строения психики — это , и сверхсознание.
Работа с субличностями в терапии происходит так:
— распознавание частей личности, осознание их;
— принятие;
— координация, трансформация субличности;
— интеграция;
— синтез частей целого «Я»
Основная задача для психолога — это выделить и объединить отдельные и самостоятельно действующие субличности человека в единое гармоничное целое «Я», и научить человека управлять ими сознательно, а не прятать в безсознательное.
Терапия субличностей Шварца
Идея множественности и частей личности не свежа и не нова: ид, эго, суперэго Фрейда, Анимус, Аниме, Тень, Персона Юнга, взрослый, родитель, ребенок Е.Берна, — все эти части проживают в человеке.
Терапия субличностей Р. Шварца – это одно из направлений в нынешней психотерапии, главная концепция, которой состоит в принятии того, что в человеческом внутреннем мире проживает много личностей, и что данное явление есть нормой.
Ричард Шварц создал систему иерархии субличности человека, их терапию. Ученый говорил, что все внутренние жители нашей психики имеют чувства, желания, мысли, потребности, личные характеристики. Также эти субличности бывают разного возраста, мужского или женского пола. Они появляются внутри каждого при необходимых для них условиях, когда приходит их время.
Р. Шварц заявляет, что человек, пребывает в разных субличностях в различные, непохожие моменты и ситуации. Это проявляется в поведении, действии, переживании чувств, мыслей, что значительно отличается, когда он пребывает в разных субличностях. Основная мысль психотерапевта Р.Шварца – внутренне главное «Я» личности не расщепляется, а остается целостным, но в сложные моменты, под действием травмирующего опыта оно уступает место другим субличностям. Тогда это становится похоже на болезнь, хотя, в реальности, разделение внутреннего мира индивида и психотерапевтическая работа с его субличностями крайне важна и необходима для его выживания и выздоровления.
Как же возникают субличности человека?
Шварц утверждает, что в ситуации, что есть травмирующая для человека, его психика пытается уберечь его от переживания таких чувств, как , боль, вина. Данные чувства, не имея возможности проявить себя, оказываются, образно выражаясь, «взаперти». Это «изгнанники» – угнетенные, вытесненные, с чувством вины, пониманием своей недостойности и неполноценности, они будут пребывать в поиске того, как вырваться, кто бы их спас, дал им волю. Они выявляют себя в человеке через боль, страх, кошмары, флешбеки, неконтролированные травматические воспоминания, контролирующее поведение, . В поиске хоть малейшей любви и защиты они создают такие обстоятельства, в которых их действия будут направлены на то, чтобы притянуть к себе того, кто схож на первого обидчика, будут терпеть насилие и унижения в надежде получить иллюзию защиты. Тем самым создают человеку повторяющиеся ситуации, в каких он оказывается жертвой.
Другая группа части личности за Шварцом – «менеджеры». Это такие субличности, которые призваны защищать «изгнанников», чтобы тех больше никто не обидел. Одни «менеджеры», контролирующие, ищут помощи у людей, но одновременно знают, что «изгнанники» не получат ее, будут отвергнуты; одновременно наблюдают, чтобы они не вырвались из-под стражи; другие не доверяют окружающим, пытаются ограничить контакты, не допустить эмоциональной близости, это как способ защититься от повторения боли; оценивающие следят за тем, чтобы нравиться другим, за своим внешним видом; зависимые делают человека беспомощным, обиженным, в роли жертвы, чтобы другие пожалели; пессимист подрывает уверенность, чтобы человек не действовал, был пассивным; отрицающий искажает понимание человека ситуации, восприятие небезопасности; беспокоящийся твердит о тревоге, наихудшем разрешении ситуации и т.д. «Менеджеры» консервативны и жестки, несут много ответственности за безопасность человека. Они, как «изгнанники», ищут признание и любовь, но считают, что должны прятать свои потребности, потому что это требует система.
Третий тип – это «пожарные». Они служат для гашения тех эмоций и чувств, что выражают изгнанники, когда «менеджеры» не справляются с контролем. «Пожарные» призваны в срочном порядке притупить боль, отделиться от реальности. Методы «пожарных» – это все виды зависимостей, самоповреждающее и суицидальное поведение, половая неразборчивость, ярость, нездоровая тяга к материальным благам, .
Таким способом «менеджеры» пытаются спрятать, защитить «изгнанников», а «пожарные» ищут возможности успокоить и насытить их. Поэтому, согласно идее Шварца, у всех нас есть все три типа субличностей. И, исходя из симптома, проявляемого человеком, можно обозначить, какая группа частей преобладает. Например, когда человек страдает какими-либо зависимостями, то он находится у власти «пожарных»; если у него депрессия, фобии, соматика – находится у власти «менеджеров»; мучается от грусти, вины, страха – во власти «изгнанников». И эти части личности исполняют положительную роль во внутреннем мире человека.
Полезность и положительный результат такого метода работы с субличностями еще в том, что человека нужно воспринимать как такого, который обладает ресурсами, но в некоторых обстоятельствах ограничен в их применении через состояние напряжения внутри себя и во вне. Суть работы терапевта лежит в том, чтобы выделить эти части человека, познакомиться с ними, ослабить ограничения, найти возможности, а основное – вернуть власть над всеми частями целостному «Я».
Учимся управлять своими страхами.
Многие пограничные клиенты, делясь историей своей травмы, время от времени неизбежно провоцируют своих терапевтов. И способность терапевта принимать ответственность за происходящее с ним, вместо того, чтобы обвинять в этом клиента, может стать поворотным моментом в терапии.
Я много лет специализировался на терапии людей, переживших тяжелое сексуальное насилие, и это означает, что многие мои клиенты соответствуют диагностическому профилю пограничного личностного расстройства.
Как правило, терапевты испытывают ужас перед такими клиентами, поскольку они являются наиболее сложными, непредсказуемыми и часто лишают нас присутствия духа. Например, многие мои клиенты были суицидальны — некоторые угрожали самоубийством, таким образом манипулируя мной, другие вполне серьезно предпринимали попытки убить себя. Многие имели склонность к самоповреждениям, резали себе руки или тело, показывая мне свежие открытые раны. Я знал, что они злоупотребляют алкоголем и это наносит вред их здоровью. Они могли водить машину в таком состоянии и прийти пьяными на сессию, они были способны украсть и бывали пойманы, или попасть в такую переделку на дороге или на улице, что их жизнь оказывалась в опасности.
Нередко у них формировалась зависимость от меня, похожая на детскую. Они хотели, и часто требовали, не только моих постоянных утешений, но также и моей помощи в принятии даже мелких решений, например получать или нет водительское удостоверение. Если я уезжал из города, у некоторых случались приступы гнева. Другие хотели регулярных контактов между сессиями и интересовались подробностями моих чувств по отношению к ним, а так же моей личной жизнью. Они снова и снова пробовали на прочность мои границы, добиваясь специального к себе отношения, например, бесплатных сессий и дополнительного телефонного времени, чтобы обсудить каждую деталь их жизни. Или нарушали мою частную жизнь, находя адрес по которому я живу, и появляясь в моем доме без предупреждения. Когда я пытался поставить более жесткие ограничения, устанавливая четкое время, когда они могут или не могут звонить мне домой, некоторые отвечали намеками или открытыми угрозами на возможность самоубийства.
Иногда меня идеализировали: “Вы единственный человек во всем мире, кто может мне помочь!” В другое время атаковали меня, со сбивающей с ног непредсказуемостью: “Вы самый бесчувственный человек, которого я когда-либо знал!”
Во время терапии некоторые клиенты вдруг начинали вести себя как сильно испуганные маленькие дети. Другие впадали в неистовый гнев в ответ на малейшую провокацию. Неоднократно прогресс в терапии сменялся саботажем или недовольством мной, что делало мою работу похожей на сизифов ночной кошмар.
В начале моей карьеры я реагировал на такое поведение так как меня учили: пытался исправить ложное представление клиента о мире или обо мне, жестко укреплял свои границы, позволяя лишь минимальный контакт между нашими еженедельными сессиями и отказывался открывать мои собственные чувства. А также заключал контракт с клиентами с целью предотвратить повторение их попыток навредить себе.
Такой рациональный, безупречно «профессиональный» подход не только не работал, но, по большей части, вредил. Мои осторожные нейтральные реакции, казалось, обостряли переживания клиента. Я провел большую часть своей жизни, занимаясь клиентами, которым, казалось, никогда не станет лучше.
Глядя на это в ретроспективе, я вижу, что, не смотря на мои лучшие намерения, я подвергал многих своих клиентов своего рода терапевтической пытке.
Я интерпретировал их поведение, пугавшее меня, как признак тяжелой патологии или манипуляции. Тем самым я только вредил процессу терапии. Я ожесточал свое сердце по отношению к этим проблемным клиентам и они это чувствовали. Они чувствовали, что я отвергаю их эмоционально, особенно во время кризисов, когда они особенно нуждались в любящем принятии. Мои наполненные добрыми намерениями попытки контролировать их рискованное поведение, часто воспринимались ими как непонимание и даже опасность, мало чем отличавшуюся от той, что исходила от их преследователей/насильников.
Конечно, я не один испытывал такое на личном опыте. Многие терапевты пытаются отстраниться, защититься, становятся директивными, когда встречаются с особенностями мышления и поведения их пограничных клиентов. И действительно очень трудно не иметь таких реакций, когда вы чувствуете ответственность за кого-то, кто теряет контроль. Некоторые терапевты, наоборот, становятся еще более заботливыми, расширяя границы далеко за пределы своего уровня комфорта, до тех пор пока они не начинают чувствовать себя полностью поглощенными и раздосадованными. В результате все заканчивается тем, что они передают своих клиентов кому–нибудь другому.
С точки зрения теории Системной семейной терапии субличностей.
На исход этой борьбы может повлиять как реакция терапевта на поведение клиента, так и внутрипсихические проявления самого клиента. То, как реагирует терапевт, во многом определяется его пониманием происходящего. Подход Системной семейной терапии субличностей (ССТС) – модель, которую я развиваю в течение последних тридцати лет, предлагает альтернативу обычному способу работы с клиентами с так называемым пограничным расстройством. Она делает задачу терапевта менее пугающей и удручающей и более обнадеживающей и благодарной. С точки зрения подхода ССТС, симптомы, демонстрируемые этими клиентами, представляют крик о помощи различных частей Я или субличностей. Эти части являются носителями крайних убеждений и эмоций — то что мы называем “грузом”, и обусловлено это огромными травмами и унижениями, которые клиент претерпевал, когда был ребенком.
Главная задача терапии ССТС – работа с этими частями Я таким образом, чтобы позволить проявиться неповрежденному стержню личности (Самости) клиента и запустить процесс эмоционального исцеления. Если каждая часть, даже самая поврежденная и негативная, получит шанс выявить истоки своих грузов, она сможет продемонстрировать себя в изначальном высокоценном состоянии, как это было до того, как она стала настолько деструктивной в жизни клиента.
Предположим, что вы в детстве постоянно подвергались сексуальному насилию со стороны вашего приемного отца и никогда не могли сказать об этом матери. Когда вы станете взрослым, возможно вы будете носителем ваших частей Я, застрявших в этих сценах насилия, изоляции и стыда. Эти части остаются юными, напуганными и отчаявшимися. Когда они внезапно появляются в сознании, вы словно снова оказываетесь в тех страшных временах. Этот виток поднимает все те ужасные эмоции, воспоминания и ощущения, которые вы поклялись десятилетия назад никогда больше не испытывать. Я называю эти части — Изгнанниками, потому что вы пытаетесь изгнать их и спрятать глубоко внутри. Однако, если бы они не были травмированными, эти части могли бы быть чувствительными, доверчивыми, игривыми и одаренными богатым воображением. Таким образом, их подавление ведет к снижению вашей способности к любви и креативности.
Большую часть времени эти части остаются спрятанными. Они удерживаются другими частями, защищающими их. И эти защитники используют различные стратегии, предотвращая возможность встречи с Изгнанниками. На первом месте стоит стратегия защиты Изгнанников от “триггеров”, то есть провоцирующих вещей и ситуаций. Части-защитники организуют вашу жизнь таким образом, чтобы вы избежали встречи с кем бы то ни было, кто может, например, напомнить вам вашего приемного отца. Кроме того, они держат вас на безопасном расстоянии от людей в целом. Они постоянно ругают вас, заставляя прилагать максимум усилий, чтобы быть идеальным, чтобы предотвратить отвержение или любую критику в вашу сторону. А также помогают избегать всего, что может вызвать чувство стыда, страха и никчемности, которые несут Изгнанники. Однако, несмотря на эти усилия по защите, вселенная постоянно посылает Изганникам “триггеры”, а, кроме того, сами они постоянно хотят вырваться из их внутренней тюрьмы, с тем, чтобы вы их заметили. Это проявляется в форме флешбэков, ночных кошмаров, панических атак или менее затопляющих, но также очень интенсивных чувств тревоги, стыда или отчаяния.
Дабы избежать плохого самочувствия, вызываемого Изгнанниками, другие ваши части развивают арсенал отвлекающих маневров, которые используются по мере необходимости. Например, вы вдруг чувствуете острую потребность напиться, или вы внезапно немеете и чувствуете себя смущенным и обессиленным. Если эти усилия не срабатывают, вы можете обнаружить у себя мысли о самоубийстве, которые одновременно успокаивают и страшат. Если вам поставили диагноз пограничного расстройства личности, это практически означает, что вы также имеете два набора защищающих вас частей, которые специализируются на управлении взаимоотношениями с другими людьми: Ищущие и Недоверяющие.
Представьте себе, что ваш ум — это дом с большим количеством детей без родителей. Младшие дети страдают и бедствуют. А те, что постарше, не справляясь с задачей заботиться о младших, заперли их в подвале. Некоторые из тех, кто старше, безуспешно пытаются найти взрослых, которые могли бы позаботится о сиротах в подвале. Это Ищущие. Они ищут походящие кандидатуры: терапевтов, супругов, знакомых. И они пускают в ход все свое очарование, чтобы привлечь этих людей на роль спасителя. Однако, эти ищущие части разделяют с вашими Изгнанниками их мнение, что вы в основе своей не имеете никакой ценности, что как только люди увидят насколько вы мерзкий, то сразу убегут от вас. Они считают, что вам нужно доказывать, что вы в каком-то смысле особенный. Или вам нужно манипулировать людьми, чтобы они выполняли роль спасителей. Эти защищающие части также считают, что забота о ваших Изгнанниках, это работа на полную ставку. И она занимает все их время. Поэтому они пытаются полностью оккупировать жизнь опекаемого ими человека.
Среди старших детей в этом доме вашей психики, есть коалиция (Недоверяющие), которая пытается защитить детей в подвале по-другому. Они никому не верят и держат Изгнанников в удалении от людей, которые, по их мнению, могут обмануть, дав надежду на освобождение. Эти защитники в прошлом уже видели, что происходит, если Изгнанники привязываются слишком сильно к потенциальному спасителю, который неизбежно предает их, не помогая достаточно, или даже отталкивает, испугавшись их нескончаемых потребностей. Защитники видят, какой непоправимый урон наносится детям из подвала, когда спаситель перестает их любить и отвергает. Поэтому эти «старшие братья» должны быть уверены, что вы остаетесь в изоляции, без привязанностей, полностью поглощены работой и эмоционально не доступны. Они напоминают вам, что спасители сбегают от вас, потому что вы вызываете отвращение. И если вы позволите кому-то подойти к вам ближе и дадите увидеть, кем вы являетесь на самом деле, то другой человек испытает лишь отвращение.
Всякий раз когда ваши Ищущие игнорируют предупреждение Недоверяющих и вы приближаетесь к другому человеку, эти Недоверяющие защитники следят за каждым движением другого, выискивая знаки, свидетельствующие о том, что этот самый другой лжив и опасен. Они досконально исследуют вашего терапевта. От стиля одежды и офисной мебели до малейших движений его настроения и продолжительности его отпуска. Потом они используют эти несовершенства как свидетельства того, что вы ему безразличны или что он некомпетентен. Особенно если он когда-нибудь сделает что-либо, напоминающее вам о вашем преследователе/насильнике из прошлого. Если терапевт употребляет похожие фразы или носит похожую рубашку, он “становится” вашим приемным отцом.
Таким образом, не ведая об этом, терапевт входит в дом вашей психики и быстро оказывается втянутым в борьбу между двумя коалициями защитников: одни готовы на все, чтобы он остался, а другие готовы на все, чтобы прогнать его. Если терапевту удастся продержаться достаточно долго, он лицом к лицу столкнется с задавленными потребностями детей из подвала, а так же с обескураживающими методами старших детей удержать Изганников в заточении. Таким образом, терапевт, не подготовленный к такой скрытой войне или ненатренированный в способах взаимодействия с этими внутренними коалициями, рискует быть втянутым в бесконечные сражения.
Первый звонок к пробуждению.
В начале моей карьеры, до того как я разработал модель Системной семейной терапии субличностей, я начал встречаться с Памелой — 35-летней женщиной, работавшей офис-менеджером. Она обратилась в центр по работе с психическим здоровьем, где я тогда работал, с жалобами на депрессию и компульсивное переедание. Во время нашей первой встречи она сказала, что, по ее мнению, ее перепады настроения могут быть связаны с пережитым в возрасте 10 лет насилием, совершённым няней. И кроме того, она чувствовала себя очень одинокой и вынуждена была заниматься ненавистной работой. Ей понравилось то, что я был молод и казался добрым и она поинтересовалась, может ли посещать наши встречи 2 раза в неделю. Я, в свою очередь, обрадовался возможности работать с ней, оценив степень ее готовности и заинтересованности, особенно по сравнению с угрюмыми подростками, которые составляли основную часть моей тогдашней практики. В течение нескольких сессий я сопровождал ее в процессе принятия решения увольняться ли ей с работы. Так же мы разрабатывали план питания. Я был уверен, что ее доверие ко мне растет и я получал удовольствие от работы, которая, казалось, протекала достаточно успешно.
Потом настало время сессии, на которой она начала говорить об изнасиловании. Она была очень напугана, обливалась слезами и не хотела покидать мой офис в конце часа. Я продлил сессию, пока она не пришла в себя и не стала способна покинуть кабинет. Я был в некотором замешательстве в связи с такой переменой в терапевтическом процессе, но понимал, что мы наткнулись на очень эмоциональную тему.
На следующей сессии Памела извинялась и беспокоилась о том, что я больше не буду с ней работать. Я заверил ее, что последняя сессия была началом чего-то очень важного и что моя обязанность помогать ей остается в силе. Она попросила увеличить количество встреч до трех в неделю, отчасти объясняя это тем, что у нее появились суицидальные мысли. Я согласился.
Этот паттерн повторился на следующей сессии: она начала говорить о насилии, потом стала неразговорчивой, начала плакать, казалось, что отчаяние ее росло. Я старался быть максимально эмпатичным, доверяя моим роджерианским инстинктам. Последующая сессия началась в аналогичном духе, а затем кто-то постучал в дверь. Несмотря на то, что я проигнорировал этот стук и предложил Памелле продолжить работу, она взорвалась с яростью: «Как вы могли позволить такому случиться? Что с вами?!»
Я извинился за то, что забыл повесить объявление о проходящей сессии, но она не приняла моих извинений и выскочила из кабинета. Я безрезультатно пытался дозвониться до нее несколько раз на последующей неделе, моя паника неуклонно возрастала по мере того, как она пропускала назначенные встречи. Я уже был готов звонить в полицию, когда она без предупреждения появилась в моем офисе, выражая раскаяние и умоляя продолжить встречи с ней.
Я продолжил, но отныне не с открытым сердцем. Некоторые мои субличности чувствовали себя беспомощными и испуганными во время тех недель, когда она отсутствовала. Другие части меня были возмущены тем, как она обошлась со мной. Мне пришлось согласиться продолжать работу с ней, но я считал что своим поведением она перешла все мыслимые границы. Меня стали возмущать любые ее просьбы, выходившие за рамки оговоренного времени.
Сейчас я уверен, что работа с Памелой, по большому счету, не была удачной именно потому, что она почувствовала это изменение во мне и в моем отношении к ней. Последовало еще несколько суицидальных эпизодов, усиление требований поддержки и увеличения количества времени. Я начал встречать ее на улице. У меня стали возникать подозрения, что она следит за мной. От этих мыслей по телу у меня начинали бегать мурашки. Я изо всех сил старался это скрыть. И я уверен, что мое раздражение и антипатия часто просачивались наружу, что доводило до отчаяния ее Ищущие части, которые теряли надежду на мою помощь, и усиливало попытки ее Недоверяющих защитников отдалить ее от меня.
После двух лет такого рода работы с ней, она внезапно умерла от сердечного приступа, связанного с ее избыточным весом. Мне стыдно признать, что я почти почувствовал облегчение. У меня так и не вышло осознать свою реальную роль в ее ускоряющемся ухудшении состояния и чувствовал я только все усиливающуюся тяжесть от этой «безнадежной пограничницы».
Усиление лидерства Самости.
После долгих лет работы с такими клиентами как Памела, я многое узнал об организации их внутренних систем и мой стиль терапии радикально изменился. Из своего опыта работы с ней я понял почему так многие терапевты замыкаются в своей внутренней крепости, пряча панику и гнев за фасадом профессиональной отстраненности. Если у вас отсутствует системный взгляд на происходящее, вы сталкиваетесь с чем-то, что вами воспринимается как набор воинственно настроенных личностей, зачастую противоречащих друг другу.
Однако, с точки зрения модели Системной семейной терапии субличностей, такое изменение поведения, сигнализирующее о появлении различных субличностей, является отнюдь не плохой новостью. Вместо того чтобы воспринимать это как свидетельство высокой степени патологичности клиента или низкой компетентности терапевта, появление этих субличностей можно расценивать как сигнал того, что клиент чувствует себя достаточно безопасно, чтобы их показать. В поле ССТС такие феномены как флешбэки, диссоциация, панические атаки, сопротивление и перенос являются инструментами, применяющимися разными частями личности. И, в таком случае, они могут служить важными индикаторами, указывающими на то, что должно происходить в терапии.
Когда терапевты смотрят на пограничное расстройство личности под таким углом, им легче переносить резкие перепады настроения клиентов, нападки, сильную зависимость, очевидную регрессию, равно как контролирующее и принуждающее поведение. Поскольку такого рода поведение не является признаком глубокой патологии, его не следует относить к личности в целом. Это только часть территории.
Эти нападки исходят от частей-защитников и их задача — заставить вас чувствовать себя плохо и отступить. Регрессия — это не показатель смещения пограничности в сторону психоза. Это признак прогресса, так как система чувствует себя достаточно безопасно, чтобы выпустить на свободу травмированных Изгнанников. Манипуляция и принуждение не являются признаками сопротивления или расстройства характера. Это всего лишь индикаторы страха. Самоповреждающее поведение и суицидальные симптомы — это не признаки пугающей патологии, это попытки клиента утешить себя, смягчить боль.
Такая точка зрения поможет вам сохранить свое Я во время бури. Остаться заземленным и полным сострадания перед лицом крайних проявлений в поведении вашего клиента. Это как «рентгеновское зрение». Вы видите боль, которая руководит частями-защитниками, что помогает вам не переходить к отреагированию, не начинать защищать себя. Чем более принимающими и понимающими вы становитесь по отношению к частям вашего клиента, когда те проявляются, тем меньше ваши клиенты будут осуждать или атаковать себя, или впадать в панику, когда они чувствуют, что ситуация выходит из-под контроля. Чем лучше вам удается справиться с проверками частей-защитников, тем больше они расслабляются, позволяя спокойной, уверенной, внимательной целостной личности вашего клиента освободиться от защитников и выйти на первый план.
Отличительным признаком модели ССТС является вера в то, что за верхним слоем этих разрозненных частей у каждого клиента присутствует неповрежденная, исцеляющая Самость. В самом начале терапии большинство пограничных клиентов даже не подозревают о существовании этой внутренней целостной личности и чувствуют себя совершенно разобранными. При полном отсутствии внутреннего руководства, части становятся испуганными, ригидными, их парализует, как старших детей в доме, покинутом родителями. И если терапевт упорно продолжает оставаться спокойным, стабильным, сострадательным, внутренние части клиента расслабляются, успокаиваются и Самость клиента начинает проявляться спонтанно. С этого момента клиент чувствует себя по-другому. Как будто штормовые волны жизни становятся более пригодными для судоходства.
Системная семейная т ерапия субличностей в действии.
Я недавно начал работать с 42-хлетней клиенткой по имени Колетта, которая уже обращалась в несколько лечебных центров, занимающихся расстройствами пищевого поведения. И в двух последних центрах ей ставили диагноз пограничного расстройства личности. Как и многие пограничные клиенты, она испытала сексуальное насилие в детстве — в ее случае это был сосед. Однако ее предыдущие попытки терапии фокусировались в основном на исследовании и коррекции ее иррациональных суждений вокруг расстройства питания.
Она рассказала мне, что слышала, будто я могу помочь людям с их травмами. Я ответил, что могу помочь ей с частями ее личности, перенесшими боль и как бы застрявшими в прошлом. Я также добавил, что мы не будем вступать в контакт с этими частями до тех пор, пока не узнаем как можно больше о них и не получим их позволения обратиться к болезненным эмоциям и воспоминаниями. В последующих сессиях я помог Колетте наладить диалог с некоторыми ее частями-защитниками, включая ответственных за расстройство питания, и убедить их не бояться нашего контакта с Изгнанниками.
Как только ей было позволено продолжить, я поддержал ее в решении сфокусироваться на воспоминании насилия. Она увидела себя, как любопытную пятилетнюю девочку, которую заманили в соседний дом поиграть с домашними кроликами. Колетта смогла быть свидетелем последовавшей сцены насилия и с состраданием отнестись к своей юной части. Мысленно она смогла войти в эту сцену и забрать девочку в безопасное место. Ее защитники почувствовали облегчение от того, что эта часть больше не была настолько уязвимой и сообщили, что они рассматривают возможность принять для себя новые роли. Когда Колетта покидала эту сессию, она сказала что впервые почувствовала надежду. Я был очень тронут интенсивностью работы и благодарен за честь сопровождать ее в этом путешествии.
Однако во время следующей сессии Колетта была дистанцирована и закрыта. Она сказала, что не помнит, чем мы занимались на прошлой сессии и что продолжение работы со мной не кажется ей хорошей идеей. И добавила, что пришла только для того, чтобы сообщить, что это наша последняя встреча. И не могло даже идти речи о попытке отговорить ее от этого.
Несмотря на то, что я имел уже гораздо большее представление о происходящем, во мне все еще присутствовали юные части, которые были разочарованы таким внезапным спадом и другие, которые чувствовали себя недовольными, когда не ценятся мои усилия помочь. В этот момент на первый план вышел один из моих защитников, и я холодно, с отстраненностью клинициста произнес, что мне, конечно, жаль, но если она приняла решение, я буду рад выдать ей рекомендации на прощание. Поскольку мы еще какое-то время разговаривали, я сумел распознать ту мою часть, которая так отреагировала на этот “триггер”. Я напомнил этой своей части, посредством внутреннего диалога, что ей не обязательно одерживать верх. Я сказал ей следующее: “Я знаю, что ты считаешь ее неблагодарной, но ведь это только проявление ее напуганных частей-защитников. Расслабься немного. Позволь мне тут разобраться, а с тобой я поговорю после сессии”.
Когда моя защищающая часть отступила, я почувствовал возвращение эмпатии и заботы о Колетте и мне стало ясно почему она так дистанцировалась. Я прервал наш разговор и сказал: «Я должен извиниться. Твое желание прервать терапию удивило и разочаровало меня. Я был очень доволен той работой, которую мы проделали и хотел бы продолжить ее. Я понял, что во время последней сессии я очень расстроил какие-то из твоих частей, которых нам, вероятно, необходимо выслушать. И я полностью открыт для этого.»
Колетта поблагодарила меня за проведенное с ней время и сказала, что ценит мою честность, но все-таки хочет прервать терапию. Затем, на следующей неделе, она позвонила поинтересоваться — сможем ли мы опять встречаться. На последующей сессии она призналась, что то что я сказал ей о своем желании продолжить с ней работу, очень много для нее значило. И что она уже договорилась с той частью, что меня уволила, дать мне еще один шанс. Я ответил, что рад еще одному предоставленному мне шансу, но не совсем понимаю за что был уволен. Она сказала, что сама не очень поняла это и тогда я предложил ей сфокусироваться на той части, которая так резко избавилась от меня, и спросить ее «за что»? Когда она сделала это, уволившая меня часть отказалась отвечать и стала ругаться на Колетту. Я предложил узнать у нее — не пожелает ли она поговорить со мной напрямую. Последовал утвердительный ответ.
Дик Шварц : Ты здесь?
ДШ : Итак, ты та часть, которая избавилась от меня. Это так?
ЗК : Да, это так! Ей этого дерьма не надо. А ты такой засранец!
(У меня есть часть, рефлекторно реагирующая на ругательства. Мне пришлось попросить эту часть успокоиться, дабы сохранять заинтересованность. )
ДШ : Я ценю твою готовность говорить со мной. Я бы хотел лучше разобраться, почему ты думаешь, что мы занимались ерундой или почему я тебе не нравлюсь.
ЗК : Ты ничем не отличаешься от двух предыдущих терапевтов-лузеров. Ты возвращаешь ей надежду, а потом гадишь на нее.
(Я почувствовал свою часть, которая хотела поспорить с ее защитником и убедить его, что я другой, что я безопасен и не обижу ее. Я напомнил этой части, что такой подход не работает.)
ДШ : я понимаю, что у тебя нет причин верить мне. Ее предавали многие призывавшие доверять им. И много раз воскресавшие в ней надежды обманывались и она вновь и вновь терпела разочарование. Я также понял, что твоя задача — предотвращать повторение таких историй, и у тебя достаточно власти для этого. Ты босс и мы не собираемся ничего делать с ее травмами без твоего одобрения.
ЗК : Ах ты говнюк! Я тебя насквозь вижу! И понимаю что ты сейчас пытаешься сделать с помощью этого полного заботы терапевтического дерьма!
(Теперь часть меня стала говорить, что это бессмысленная и утомительная трата времени и что надоели уже эти оскорбления. Я попросил ее отступить на шаг назад).
ДШ : Ок. Как я сказал, я не жду, что ты будешь доверять мне прежде чем я докажу, что на меня можно положиться. Я ценю то, что ты позволяешь Колетте продолжать видеться со мной, несмотря на те чувства, что ты питаешь ко мне. И я бы хотел почаще встречаться с тобой с тем, чтобы следить как мы продвигаемся. Теперь я бы хотел снова поговорить с Колеттой. Колетта, ты здесь?
Колетта : Даа. Это было странно. Он всегда так плохо обращался со мной! Я никак не думала, что он пытается помочь мне. Когда он с тобой говорил, я почувствовала его печаль.
ДШ : И как ты теперь к нему относишься?
К : Мне жаль, что ему приходится быть таким жестким, в то время как сам он так печален.
ДШ : Ты можешь ему сказать об этом? Посмотри как он отреагирует.
К : (после паузы) Он, кажется, стал мягче. Он ничего не говорит, просто выглядит очень грустным.
Пока Колетта слушала мой разговор с защитником, она по-иному взглянула на него. Когда я спросил, что она стала чувствовать по отношению к нему после услышанного, стало понятно что ее Самость обозначилась более явственно. Ее голос стал спокойнее, она стала демонстрировать доверие и сострадание, которых так не хватало во время наших предыдущих разговоров об этой части.
Она все еще сочувствовала этому защитнику во время следующей сессии, и я предложил ей выразить новое для нее переживание сострадания к своей части через внутренний диалог. Вначале эта ее часть отреагировала привычным презрением, тем же что и по отношению ко мне перед этим, сказав Колетте, что она была бестолковой дурой, раз доверилась мне. Но я помог своей клиентке сохранить сердце открытым и часть, с которой велся диалог, оказалась удовлетворена тем, что Колетта наконец увидела ее стремление помочь.
Позже в терапии, после того как Колетте удалось освободить еще многих Изгнанников с моей помощью, она начала производить серьезные изменения в своей жизни. Она перестала скрывать свои эмоции и оправдываться. Завершила отношения, в которых она воссоздавала некоторые из своих старых паттернов жертвы. Мне она все больше нравилась и я поверил в возможность ее дальнейшего развития и в мою способность помочь ей. Как вдруг, в один прекрасный день, очередной звонок от нее как будто облил меня холодным душем. Низкий угрожающий голос на автоответчике произнес: «Ты ее не получишь. Она моя!». И на другом конце повесили трубку.
Я перезвонил, но мне никто не ответил. Внезапно я почувствовал комок паники в животе, сходный с тем, что я переживал с Памеллой. Где-то был в опасности мой клиент, а я ничем не мог помочь ему. Слава Богу, у меня было несколько дней до нашей следующей сессии, чтобы поработать со своим дистрессом. Я попросил коллегу помочь мне с моей частью, относившейся к раннему периоду моей жизни, когда я чувствовал себя беспомощным и неспособным помочь кому-либо. Эта работа оказалась очень освобождающей и ценной.
Когда Колетта пришла на следующую сессию, она выглядела подавленной и сообщила, что вернулась к тому, откуда начинала. Она вновь унижается и пытается вернуть отношения, которые она покинула. Впервые в этом году ее посетили мысли о самоубийстве. Она помнила, что звонила мне, но не смогла вспомнить, что говорила. Поскольку до этого я был очень воодушевлен ее прогрессом, в этот момент мое сердце упало и я услышал знакомый внутренний голос, задававший все тот же вопрос — сдвинулись ли мы вообще с места в этой нашей совместной работе? Я попросил эту часть позволить мне остаться в присутствии. Я присоединился к Коллете и почувствовал смещение в сторону большей общности. Такое происходит, когда моя Самость более “воплощена”, включена.
Я попросил Колетту сфокусироваться на суицидальном импульсе и попросить ту часть, которая боялась этого, сделать шаг назад, позволив клиентке просто быть любопытной. После чего Колетта смогла спросить другую свою часть — почему она желала ее смерти. Страшный голос из телефонной трубки ответил, что его работа была «уничтожить ее». Мне пришлось сдерживать свои собственные занервничавшие части и помочь ей сохранять любопытство относительно причин такого желания ее уничтожить. Ей ответили, что она заслуживала смерти и важно было проследить, чтобы это произошло наверняка. Колетта взглянула на меня и сказала, что это выглядело как чистое зло. Я попросил ее сохранять спокойствие и заинтересованность, чтобы оставалась возможность диалога и мы бы смогли убедиться в том, правда ли это.
Колетта : Почему ты думаешь, я заслуживаю смерти?
Суицидальная Часть : Просто сделай это, а моя работа — проследить, чтобы ты это сделала.
К : Чего ты боишься, что может произойти, если я не умру?
СЧ : Я ничего не боюсь!
Дик Шварц : Спроси ее, что хорошего будет в твоей смерти.
К : Ок, тогда что будет хорошего, если я умру?
СЧ : Ты не будешь хорошо к себе относиться.
К: То есть, ты не хочешь, чтобы я хорошо к себе относилась?
СЧ : Да, потому что ты самый бесполезный кусок дерьма и пустое место!
К : А что в этом такого ужасного, если я буду хорошего о себе мнения?
СЧ : (после продолжительной паузы) Потому что тогда ты будешь пытаться.
К : А что плохого в попытках?
СЧ : Тебе будут продолжать причинять боль.
В конечном счете, Суицидальная Часть говорит, что еще один провал пережить невозможно. Лучше умереть, чем пережить очередное разочарование. Колетта выразила свою признательность этой части за попытку защитить ее от такого результата, и мы попросили у Суицидальной части позволения на исцеление тех частей, которые в прошлом пострадали от разочарования.
К счастью, история Колетты закончилась лучше, чем история Памеллы. Она осознала, что Суицидальная Часть на самом деле была никем иным, как еще одним, еще более яростным ее защитником, который играл огромную роль в ее жизни. Поскольку она твердо верила в то, что боль и страдания были ее достоянием, а все хорошее, что приходило в ее жизнь, было фальшивым и иллюзорным, ее возможности переживать счастье или испытывать чувство уверенности, были сильно ограничены. Траектория исцеления клиентки взмыла вверх, когда завершилось это бессознательное давление.
Различие в достижениях Памеллы и Колетты объяснялись различиями моих позиций по отношению к пограничному расстройству личности. И, что помогало мне еще больше, это моя способность замечать те мои части, которые реагировали на Колетту, как на триггер, возможность в тот же момент времени проводить с ними работу и затем возвращать руководящую роль Самости. Вне зависимости от вашей профессиональной ориентации как терапевта, такая способность в постоянном мониторинге открытости своего сердца и быстром восстановлении после «нападения частей» особенно критична при работе с пограничными клиентами. Как показывает мой опыт, недоверчивые защитники ваших клиентов постоянно следят за состоянием вашего сердца. И как только они чувствуют, что ваше сердце закрывается, начинают мучать вас или покидают терапию.
Одной из величайших несправедливостей жизни является то, что большое количество людей, получивших травмы в детстве, вновь и вновь ретравмируются на протяжении всей жизни, потому что первоначальная травма сделала их чрезвычайно ранимыми, незащищенными и предрасположенными к реактивным реакциям. Пограничные клиенты неизбежно будут, время от времени, служить триггерами для своих психотерапевтов, провоцировать их, вызывая в них чувство страха, негодования и безысходности. Ваша способность к распознаванию того, что происходит у вас внутри и искренняя попытка восстановить взаимопонимание, может стать поворотным пунктом в терапии.
Многие пограничные клиенты страдали в жизни от недостатка признания. Обычно, когда они оказывались в конфликтной ситуации, их подвергали стыду и отвергали за их повышенную чувствительность, эмоциональность или импульсивность. Как результат, часто они живут с чувством, что они приговорены оставаться в одиночестве с арсеналом необычно реактивных и крайних в своих проявлениях защитников.
Эти клиенты заслужили быть в отношениях с кем-то, кто, первоначально будучи спровоцированным, все же смог вернуться на позицию, с которой ясно видна боль, ведущая к такому поведению, как взрывная ярость, ледяное отстранение или контролирующая манипуляция.
Как только вы научитесь осознавать ваши собственные части, старающиеся защитить вас от этих клиентов, и убедите их позволить вам продемонстрировать внутренний свет вашей Самости, эти «сложные» клиенты станут вашим самым большим вознаграждением, а так же значительно вырастет уровень вашего самолидерства (способности управлять собой) и сострадательного присутствия.
Ричард Шварц, Ph.D., директор the Center for Self Leadership , основатель Системной семейной терапии субличностей, автор книг